– Ну что ж, давай-таки сначала выпьем, – согласился Барсак и показал два растопыренных пальца наблюдавшему за ним бармену.

На этот раз он свое пойло медленно процеживал сквозь зубы, девушка же выпила залпом, но после этого нисколько не оживилась.

– Меня зовут Барсак, – осторожно начал он. – Слыхала когда-нибудь раньше это имя?

– Нет. А с чего бы вдруг?

– Мне подумалось, что мой друг мог когда-нибудь при случае его упомянуть. Друг по имени Зигмунн.

– А что вы знаете о Зигмунне? – голос ее оставался все таким же ровным и безразличным. Слова, казалось, исходили из зубов, а не из груди.

– Я его побратим. Видите шрамы вокруг губ у меня? Такие же шрамы есть у Зигмунна.

– Были. Теперь у Зигмунна вообще нет лица.

Барсак вцепился руками в шершавые доски стола.

– Что вы хотите этим сказать?

В первый раз девушка улыбнулась.

– Вы хотите, чтобы я вам рассказала? В самом деле?

– Я хочу узнать, где Зигмунн.

– То, что он сейчас уже не на Глаурусе, так это точно. У меня снова жажда.

– Выпьешь, когда расскажешь, где он. Если он не на Глаурусе, так где же?

– На Азонде.

Барсак едва не поперхнулся от удивления. Азонда была одиннадцатой планетой системы, к которой принадлежал Глаурус. Немного порывшись в своей памяти, Барсак припомнил, что планета лишена атмосферы и что она столь далека от своего солнца, что по существу на ней нет и света – холодный, мертвый мир. В голову еще закралась мысль о том, что девушка, должно быть, пьяная или грохнулась!

– На Азонде?

Она кивнула.

– Он отправился туда три недели тому назад. В последний вечер перед его отъездом мы с ним устроили небольшой кутеж. А затем он уехал. На Азонду.

Нахмурившись, Барсак спросил напрямик: